“…Я писатель, потому что я пишу. И художница, потому что я рисую. И фотограф, потому что я фотографирую. И все это я делаю осознанно, вкладывая свой смысл в каждое из этих действий, пусть на уровне любителя, самоучки, пусть без фетишизма. Это не карьера, а способ бытия, часть моей жизни, иногда обыденное, как готовить или водить машину, иногда священнодействие, как молитва. И самое главное, что я человек, который может позволить себе не ограничиваться одним ярлыком.”

13/05/2026

“В течение дня ко мне приходят разные состояния и чувства, и я все еще чувствую себя так, словно я заблудилась в целом, а не в чувствах к кому-либо… Но иногда наоборот, кажется, что в этой путанице безопаснее, потому что она стабильнее чего-либо. Я всю жизнь ищу этот момент, когда могу начать сначала, но все остальное в промежутке похоже на муку для меня, будь то конец или середина… И только вот это затишье, когда все рухнуло и я начинаю заново собирать себя по кусочкам, дарит мне покой. Все говорят, что я слишком много думаю и пишу. Но умалчивая, я лишаю себя возможности быть найденной в своей полноте чувств.”

21/08/2025

“Я всегда боялась застоя в своей жизни и наступал момент, когда мне хотелось куда-то вырваться и сбежать. Я думала, что в жизни нет ничего страшнее, чем сгнить заживо. Однако, задумавшись о природе гниения, я пришла к тому, что в свое время я должна была дать умереть какой-то части себя с достоинством. Она заслуживала покой, а новые версии меня заслуживали плодородную почву, из которой они могли прорасти, ведь распад и гниение — такой же необходимый процесс в алхимии. Я тянула с этим до последнего, потому что трудно отпустить что-либо в своей жизни, будь то место, люди, определенные периоды нашей жизни. А еще труднее отпустить самих себя, тех, кем мы когда-то были, особенно в те самые счастливые, беспечные годы. Но потерянный рай — это иллюзия, а что реально, это то, что досягаемо сейчас. Реален смех, который режет слух. Реально шуршание свежестиранного постельного белья и запах кофе. Что не имеет отношения к реальности, — это все, что скрыто завесой неопределенности. И как бы парадоксально это ни звучало, неопределенность тоже реальна. Она имеет свой вес, мы чувствуем ее тяжесть в каждой прожитой минуте, в каждом несказанном слове, в каждом вопросе, что прокручивается в голове. Но как и любую осязаемую вещь, ты можешь убрать ее в другую комнату. Не носить ее с собой. Как ты не видишь все то, что находится за стеной. Оставь и ее где-то там. Оставь ее, как семя, и дай ей прорасти ответом.”

“Жизнь до ужаса бесконечна в своих ипостасях и обуздать каждое существующее в ней явление равнозначно отдать страху и тревоге бразды правления во всех своих решениях. Отпусти контроль и прекрати искать, никогда не цепляйся за внешние якори. Едва ты успеешь оглянуться, как воды иссохнут, опустеют улья и спадет листва; “перемены есть суть постоянства”. Позволяй всему приходить к тебе, позволяй временам года отслужить свое, и тогда ты заметишь, что с каждым мазком полотно твоей жизни будет становится яснее, с каждым выверенным решением, будь то согласие или отказ. Иной раз кажется, что есть две категории людей: кто познает жизнь в игре, в вечном поиске адреналина и насыщения, возжелая ощутить себя живым, пока чувство покоя не стирается в чувство пустоты и безжизненности; и кто познает жизнь встав посреди потока, оглядываясь в толпе и переводя дыхание, чувствуя жизнь в этой обездвиженности, в тишине внутри себя.”

17/07/25

“Time really can move in two directions.”

“Мне кажется, что я все время что-то упускаю, людей, годы, опыт; я упускаю какую-то часть себя, которую так и не узнаю. Я была хороша в математике и геометрии, но эта девочка так легко исчезла, я не помню, каково быть ей и с упоением доказывать равнобедренность треугольника. Я упускаю себя в роли чьей-то девушки, подруги, сестры, внучки — я все время где-то далеко отсюда, глубоко в своей голове, в будущем и одновременно в прошлом, и так редко в настоящем. Но вдруг я оказываюсь в настоящем, тут очень тихо, и рядом никого нет; я слышу пение птиц, я вижу серое небо и деревья. И здесь я существую, но иногда смотря на других людей, которых я когда-либо знала, с которыми у меня история, я порой удивляюсь, как легко мы становимся призраками, не умерев. Увидев меня, некоторые почувствуют неловкость, если вспомнят меня, в редких случаях недосказанность, но все же, это уже не будет их настоящим. Я живу в этом городе и постепенно вычеркиваю себя из большинства вещей, которые здесь происходят, из дружб, из отношений, из мест даже. Но со мной все еще мои друзья детства, только их жизнь идет в каком-то направлении, а я только убегаю. У меня никогда не получалось вернуться, мне это было так страшно, потому что по итогу я привыкаю ко всему, даже к боли и сомнениям, и трудно променять одно на другое. Но в то же время, куда я иду? Что я ищу? Я приучаю себя к одиночеству вместо того, чтобы бежать от него, ведь должна быть полноценным и свободным человеком. Но в то же время, как долго продлится это испытание на стойкость? Я слышу звон в ушах чаще, чем голоса друзей. Я все время ем, пытаясь заполнить какую-то беспросветную пустоту внутри себя. Я цепляюсь за какие-то тотемы в виде фильмов, песен, возводя их в доказательство собственного существования, потому что так кажется, что я буду жить чуть дольше в глазах других людей. Но еще кажется, что все равно ничего до конца не принадлежит мне. Этот голод к жизни, в которой где-то есть человек, для которого и я буду иметь столько же значения, как и он для меня; который бы увидел меня спустя 10 лет и все еще узнавал бы меня, и его чувства остались бы прежними. Но жизнь не должна проходить в ожидании этого, и нужно быть мудрее. Когда-нибудь и я буду достойна и усилий, и той любви, что во мне есть.

Есть в этом проявлении слабости что-то исцеляющее. Как разрыдаться посреди улицы, зная, что никто не подойдет. Это безопасно. Хотя по-своему пугает это чувство. Похоже на дежавю.”